Хлоп! – Хлопнули мягкие руки,

Забывшие прелесть разлуки.

Цветы в телефонной будке

Возложены не в честь его!

Не хлюпать ему по лужам,

И в солнце – по мокрым листьям.

И берег ему не нужен,

Чтоб за него зацепиться.

Не солнце ведь светит нагло,

Не флагман взрывает флагом

То светлое нежное благо,

Рождённое не в ч есть его!

И, всё ж, надрываясь, светит,

Светило, остывшее летом,

Теплом его ветер ответит –

Под сердцем согреет ответом.

Не видеть ему полмира,

Навзрыд не взыграет лира,

Ружьё его – точно из тира.

И пьют до дна – не в честь его!

Давай же, гори огнём ясным,

Поверженный воин тени

Не будешь ты больше опасным,

Крадясь средь моих смятений.

Грядут улыбки северных сияний,

Приходят в ещё тёплый дом.

Не уничтожить сонмы злодеяний,

Наделанных прозрачным льдом.

Но на лицо навешена картина –

И вздёрнутых черта бровей,

И на глазах – глубокие седины,

И нервный передёрг кровей.

И на руках – печати меланхолий:

Всё собрано в тот странный лик.

В душе он спорит с собственною волей:

Затихнуть или превратиться в крик?

Иль спрятать жизнь в тепло, под одеяло,

И ждать сентябрьскую весну,

Или бежать, чтоб мира было мало,

Ломая на ходу тоску?

… Приходит Ангел тихой светлой веры

И душу усмиряет сном.

Он отсчитает строго грусти меры,

Напомнив всё, что принесло тепло.