… Я более притягательного для себя лица ещё никогда не видел…

Но сегодня я шёл в этот театр ещё не ради неё. Билеты были куплены, со спутницей моей верной был договор. И само сознание того, что напитаюсь театральным духом и сегодня – присутствовало.

Но – для неё: те самые «Золотые» запонки с чёрным ониксом, давно забытая английская рубашка, старательно сутра ещё выглаженная… Не знаю, в какой именно момент я понял, что это – для неё.

Это началось вчера. Мы встретились взглядами в фойе. Мне показалось, что мы внезапно остались совершенно одни. Не было ничего и никого за её спиной, и со мной – тоже никого. Потом, позже, она будто удерживала мой взгляд, даже сама – не глядя на меня.

Я многократно вылавливал её очертания из толпы. На некоторые мои взгляды она отвечала. И в такие моменты у меня было впечатление, будто я напиваюсь этой красотой, как сладкой холодной родниковой водой в жару. В этом не было даже тени стремления к обладанию этой красотой. Зачем!? Но страсть созерцания…

Как я мог быть уверен, что увижу её и сегодня? Но всё же, думал, что мы снова посмотрим друг на друга... И эти запонки! Как это в сущности смешно!

Но мы всё же вновь встретились взглядами. Кто-то сказал: при желании, можно любое помещение расширить до необъятных размеров, выиграть массу времени – в одной секунде… Так и было. На миг. На миг мы оказались не здесь, но рядом. И это был уже какой-то совершенно немыслимый театр. Мы не говорили. Мы ничего друг другу не обещали. И даже взгляды наши созерцали молча.

Я знаю, что завтра увижу её в последний раз. И – да! – завтра я пойду в это театр решительно ради неё. Возможно, она знает об этом…

…Она изящно отвела прядь тёмных волос, метнула лучезарно-тёплую красоту карих глаз, немного склонив голову.

– Можно? – проговорила она, желая пройти мимо меня (и мне показалось, что это вопрос из того нездешнего, безграничного пространства и времени), проговорила тихо, нежно… и холодно.

И я отступил восторженно.

29.10.2009,

21:41, второй день театра