По белым

          мягким и ровным тетрадям

Прошёл холодок:

          Вы как будто бы рады;

В истоптанных чувствах,

                     как в шляпе,

Теряя из виду потери –

От снега до снега всего две недели, –

Когда леденеют небесные хляби,

Вы точно уверены: быть наважденью.

Но сроки прошли, и опять, в День рожденья

Плетётесь по улицам, сытым и тонким,

И нет уж трамвая, что гордо и звонко –

Но всё обречённей о прошлом.

И ветер в лицо, и ноябрьские взгляды.

Прошу вас, поверьте, не надо!..

Не будем о грустном – от этого тошно,

Как тошно от крепкого чая – на утро.

Побудьте печальным и чуточку мудрым –

Померкнут седины на солнечных кудрях.

14.11.2011, 14:35, арбенинский

Суть первого взгляда на Одессу состоит в осознании того, что поезд, идущий, грубо говоря, с севера на юг, попадает в центр города, мягко выражаясь, с юга через запад. Этот приём предназначен для того, чтобы сразу окунуть неподготовленного гостя в соответствующую атмосферу: почти повсеместно вокруг железнодорожного полотна крутятся дворики с бельём, огрызками старых автомобилей и кучами полуистлевших ракушечных блоков в каждом.

В девять часов ночи на воскресенье Одесса ещё спит. Равно как и в десять, и почти ещё в одиннадцать. Широкие старинные улицы с мостовыми и завораживающими названиями – пусты. Нет, на них не просто пустынно, на них нет ни души! В буквальном выражении это значит приблизительно 0,25 человека на квартал плюс общественный транспорт, минус то, что он тоже абсолютно пуст, плюс исключительно рыжие коты.

Старая Одесса принципиально двухэтажна. В отличие от трёхэтажного Киева и одноэтажного Харькова. Это именно тот разумный баланс между средней высотой уличных деревьев и углом падения солнечных лучей, при котором струи света льются с веток практически на протяжении всего дня.

Одесса с большой ухмылкой смотрит на свои редкие и неприметные светофоры, но при этом крайне гордится стрелочными указателями улиц на каждом углу. В Одессе почти нет урн, а с ними – и мусора, который в них обычно помещают, а с ним – и киосков, в которых его обычно продают.

В старинных кварталах пахнет как в метро, которого в Одессе нет, не было, и не должно быть, или, предположим, как давным давно, в харьковском аттракционе «Автодром», которого в самом Харькове уже тоже пока нет. Здесь этот запах прижимают к земле платаны. Переходя в другой век, когда кварталы становятся на сто лет моложе – они наполняются запахом белых акаций, а ещё более молодые – запахом каштанов. Вообще ориентироваться городе можно не только по карте, но и по запахам, главное – знать, что чем пахнет, и не поддаваться на провокационные запахи свежей стирки со всех концов.

Немного терпения – и Одесса покажет море. А оно – всегда вызывает чувство приятного волнения. На самом деле, весь центр города с востока держится на лестницах, ведущих к морю. А к лестницам стоит добавить ещё сложные пружинные механизмы всякого рода спусков и серпантинов, прячущихся или потерянных среди зелени приморских склонов.

В Одессе, несмотря на отсутствие рек – есть мосты. Везде есть – и тут тоже, как же иначе. Есть даже мост, под которым может пройти целый двух-этажный дом, но использовать его для получения острых ощущений – безыдейно, опытные говорят – мелко.

Дом, который на всех фото, открытках и туристических проспектах разрекламирован как дом из одной стены – неузнаваем. Он крайне умело расправляет крылья и разворачивает маскировку, не поддаваясь не весьма внимательным зрителям.

Кафе на тротуарах улиц с масштабными названиями создают ниццкое впечатление, а морское солнце на жёлтых стенах – впечатление Золотых песков. Кульминацией этих впечатлений, конечно же, становится Ланжерон, хотя его эстетика заключается преимущественно в названии.

Одесса может по-южному устрашить невероятными грозовыми тучами, громом и запахом дождя на ветру, но когда все станут прятаться и навострять зонты – отшутиться тремя-четырьмя каплями, показать снова ясное небо, а в случае, если кому-то из зрителей нужно уезжать – надуться снова дождём и спеть ему какую-нибудь прощальную песню.

На пределе мая Одесса – это цветы и запахи, собаки и исключительно рыжие коты. В общем – да, Одесса – это созерцательная красота. До тех пор, пока не навестишь её ещё раз и не превратишься в слух.

25.05.2011, 0:33, Харьков

Мне сегодня приснился Белград. Но это был сон не о соборе или Дунае, не о зелёном всаднике или Калемагдане, хотя образы из сна были близки именно к последнему. Сон не вёл меня по улицам, и не поднимал над Белым городом. Этот сон был даже скорее о «Впечатление Белграда». Это был образ великого города, Южного сердца славян, обретший подобие очертаний белой крепости на зелёном холме… Которая как будто белые зубы – чьей-то искристой улыбки.

Здесь всегда день. И есть всё на свете! И есть даже то, чего нет на свете. Этот город значительно больше чем кажется. Возможно, он даже такой же как весь мир. Но без него нет мира!

Он похож на грустную песню, но это, на самом деле, не грусть. Это стремление к свету, во что бы то ни стало.

Пейзаж этого горда я мог бы нарисовать у себя в воображении пока только белым чаем. И получился бы некий лабиринт, полностью лишённый логики, где можно ходить сквозь стены, подниматься вниз, спускаться на небо и выходить через чёрный ход, выкрашенный в белый цвет. Да, возможно это шахматная доска, по которой всю историю чёрным конём скачет Европа, а белым – Россия. Вот только фигуры на этой доске ходят в семи тысячах плоскостей, а не в одной, как хотелось бы думать.

До слёз снова захотелось в Сербию, как «домой»…