Суть первого взгляда на Одессу состоит в осознании того, что поезд, идущий, грубо говоря, с севера на юг, попадает в центр города, мягко выражаясь, с юга через запад. Этот приём предназначен для того, чтобы сразу окунуть неподготовленного гостя в соответствующую атмосферу: почти повсеместно вокруг железнодорожного полотна крутятся дворики с бельём, огрызками старых автомобилей и кучами полуистлевших ракушечных блоков в каждом.

В девять часов ночи на воскресенье Одесса ещё спит. Равно как и в десять, и почти ещё в одиннадцать. Широкие старинные улицы с мостовыми и завораживающими названиями – пусты. Нет, на них не просто пустынно, на них нет ни души! В буквальном выражении это значит приблизительно 0,25 человека на квартал плюс общественный транспорт, минус то, что он тоже абсолютно пуст, плюс исключительно рыжие коты.

Старая Одесса принципиально двухэтажна. В отличие от трёхэтажного Киева и одноэтажного Харькова. Это именно тот разумный баланс между средней высотой уличных деревьев и углом падения солнечных лучей, при котором струи света льются с веток практически на протяжении всего дня.

Одесса с большой ухмылкой смотрит на свои редкие и неприметные светофоры, но при этом крайне гордится стрелочными указателями улиц на каждом углу. В Одессе почти нет урн, а с ними – и мусора, который в них обычно помещают, а с ним – и киосков, в которых его обычно продают.

В старинных кварталах пахнет как в метро, которого в Одессе нет, не было, и не должно быть, или, предположим, как давным давно, в харьковском аттракционе «Автодром», которого в самом Харькове уже тоже пока нет. Здесь этот запах прижимают к земле платаны. Переходя в другой век, когда кварталы становятся на сто лет моложе – они наполняются запахом белых акаций, а ещё более молодые – запахом каштанов. Вообще ориентироваться городе можно не только по карте, но и по запахам, главное – знать, что чем пахнет, и не поддаваться на провокационные запахи свежей стирки со всех концов.

Немного терпения – и Одесса покажет море. А оно – всегда вызывает чувство приятного волнения. На самом деле, весь центр города с востока держится на лестницах, ведущих к морю. А к лестницам стоит добавить ещё сложные пружинные механизмы всякого рода спусков и серпантинов, прячущихся или потерянных среди зелени приморских склонов.

В Одессе, несмотря на отсутствие рек – есть мосты. Везде есть – и тут тоже, как же иначе. Есть даже мост, под которым может пройти целый двух-этажный дом, но использовать его для получения острых ощущений – безыдейно, опытные говорят – мелко.

Дом, который на всех фото, открытках и туристических проспектах разрекламирован как дом из одной стены – неузнаваем. Он крайне умело расправляет крылья и разворачивает маскировку, не поддаваясь не весьма внимательным зрителям.

Кафе на тротуарах улиц с масштабными названиями создают ниццкое впечатление, а морское солнце на жёлтых стенах – впечатление Золотых песков. Кульминацией этих впечатлений, конечно же, становится Ланжерон, хотя его эстетика заключается преимущественно в названии.

Одесса может по-южному устрашить невероятными грозовыми тучами, громом и запахом дождя на ветру, но когда все станут прятаться и навострять зонты – отшутиться тремя-четырьмя каплями, показать снова ясное небо, а в случае, если кому-то из зрителей нужно уезжать – надуться снова дождём и спеть ему какую-нибудь прощальную песню.

На пределе мая Одесса – это цветы и запахи, собаки и исключительно рыжие коты. В общем – да, Одесса – это созерцательная красота. До тех пор, пока не навестишь её ещё раз и не превратишься в слух.

25.05.2011, 0:33, Харьков

Михаилу

             а фраза звучит

                          мёдом согласья.

Ты оставляешь

             в дверце ключи

                          пиковой масти.

Строки не тают,

             а сердце стучит

                          тихою страстью.

Клён облетает,

             кто-то молчит,

                          ты же – напрасно.

Вновь улыбаясь,

             ты – в небо глядишь,

                          помнишь героев,

опровергаешь,

             куришь, спешишь...

                          Только не скроешь:

Зная – не знаешь,

             и голос души:

                          строками – кровью.

22.09.2010, 08:20

...Знаешь, что я могу добавить? Я вот переслушиваю многие твои реплики в памяти, перечитываю нашу с тобой переписку в комментариях, к тому же ваша комментная переписка с Л. Б. стала на какое-то время объектом моего внимания. Так вот и этого всего я вынес одну удивительную вещь: ты думаешь о поэзии, пристально, глубого, и, по всей видимости, много. Я же не думаю о ней вообще. Во всяком случае так и в том смысле, в каком о ней думаешь ты. Это объясняет мою приземлённость. Это объясняет моя приземлённость. И так происходит именно потому, что, как я тебе говорил уже давно, цель моих стихов - не поэзия, не какая-то мифическая масса под названием "читатель", не признание... а лишь - сухо говоря - установление межличностного контакта. Поиск. Именно поиск кого-то близкого мне по духу, а не предложение/навязывание себя далёким. Поэтому мой первый стих называется "Amicitia". Поэтому моя первая книга называется "Подарок Другу".