судьба
За миг до одиночества
За миг до одиночества цветут сады,
И пенье птиц ещё летит быстрее пули,
И падают на небо две лихих звезды:
Родными взглядами глаза в глаза взглянули.
За миг до одиночества – горят сердца,
И тёплых рук рукопожатие сильнее,
Ведь вера в сердце друга – тяжелей свинца,
И на свободе с ним ведь мыслится вольнее.
За миг до одиночества – и я, и ты
Давно искали себя взглядом средь разлуки,
Но видя, что наведены навек мосты –
Боялись мы по ним ходить с сердечным стуком.
За миг до одиночества молчат слова,
Прощанье с лицами не чувствуется ближе.
Страница – как пророчество, как миг – глава,
Но не читаются в умах знаменья книжек.
И выбросив в простор себя, застыв в тиши,
Увижу: розовые тучи в небе белом,
Что рушатся на степь дождём клочков души
И тают росами хрустально и несмело.
18.06.2009, 20:44
Сохранно
Во снах, в снегах, в краях обрывов,
Держась за нить, внимая крикам вод,
До остроты в глазах и до надрыва –
Свободною рукой писать полёт.
Ведь солнце – в сердце жёлтого расцвета
Моих родных расплавленных цветов.
Со снежным паром в окнах запах лета;
Не церкви звон, но звуки капельных стихов.
Я пробуждаюсь, и серебряною грустью
Мой тихий замок покидает сон.
Я в небе вижу: и исток, и устье;
Звук света – сердца стукам в унисон.
Пронесено. Сохранно. Бледными мазками:
В квадрате света – лишь перо и кисть,
И в них спокойствие, величиною с камень;
Во мне – кончиной снега – чистый лист.
23.03.2009, 08:42
Портреты водой
На измятом альбомном листе было мелким узким убористым почерком написано много текста. Без полей, без отступов с еле видными пробелами между строк и между слов. Она читала. Платформа станции метро отзывалась тихим говором.
Вздёрнув мятый листок, она повернулась лицом. Рука её была на самой верхушке груди. Глаза были широко раскрыты. Она прошла мимо, к концу платформы, где пискляво колыхалась влекомая ветром дверь технического входа.
Она остановилась за большим зеркалом. Повременила. Было темно читать там. Она повернулась и пошла назад. Она прикрыла рукой с едва растопыренными пальцами уголок рта и подбородок. Глаза выразили тупое удивлённое отчаяние.
Подали поезд. Она оказалась в нём. Её спина соприкоснулась со стеклом, на котором было написано: "Не притулятися". Руками она держалась за письмо и за своё лицо. Глаза её были открыты для слёз. Она дочитала листок, и в руке у неё замаячила маленькая бумажечка – в четверть альбомного листа. Она была исписана только с одной стороны, и, кажется даже, на серых линиях красовался другой, каллиграфический почерк. Бумажечка была сложена вдвое, и только слегка помята. Прочитав написанное в маленькой приписке, она уже не помнила себя… Её не стало. Вагон заполняли плачущие дождём люди.
На улице пахло водой.
05.08.2008, 16:40
Всемирно известный писатель
Громко.Хотя всё-таки – достаточно тихо: слышен шум окружающего города, периодически грохочет, содрогаясь, земля – как раз здесь проходит тоннель метро.
Классический переулок. Или «Провулок Класычный» – теперь.
Ошмётки безумно старых зданий, древние стены, заросшие пожухлым диким виноградом.
Людно. Торговцы книгами в старых тёплых вещах. Их сегодня меньше, чем раньше.
Мягкий старческий голос, повествовательная интонация:
– Не проходите мимо: всемирно известный писатель. А вот – его произведения.
– Не проходите мимо.
– Вот ваше книжное счастье! Ваше книжное счастье здесь. Вот оно, лежит.
– Всемирно известный писатель и его произведения.
– Не проходите мимо – здесь ваше книжное счастье.
– Куда ж ты пошел! Вот же книжное счастье! Вот.
– Я всемирно известный писатель. А вот – мои произведения.
– Не проходите мимо.
– Не упускайте ваше книжное счастье.
– Здравствуй. Я – всемирно известный писатель. А вот – мои книги. Выбирай любую. Молоденькая. Всем молодым – про любовь подавай. Вот. Читать нужно начинать с аннотации. Там, на первой странице. Не упусти своё книжное счастье.
– Я – всемирно известный писатель…
– А сколько же вы потратили на издание? – вопрос всемирно известному писателю от проходящего мимо.
– Эге. За причуды надо платить. Я всемирно известный писатель. А мои произведения – ваше книжное счастье.
Четыре книжечки лежали рядом на длинной выцветшей клеёнке на мокром асфальте.
20.09.2008
Анечка
Он забежал в кабинет, как будто бы ещё от чего-то радостный. Волосы, как всегда в эстетическом беспорядке, очки, сбившиеся куда-то в сторону. Немного детское лицо со счастливыми глазами. И спросил:– А, Анечка уже ушла?
Ответ его глаза встретили безграничным и по-детски безысходным разочарованием. В его глазах всплыло море невысказанных и ненаписанных строк. Он не умел писать. Да и говорить тоже толком не умел. Он умел лишь радоваться не требующей ничего взамен радостью, когда видел её. Он застыл в какой-то неудобной, ненужной позе, повернув голову к выходу.
Очки потекли вниз. В громадных окнах уплывал изумительный декабрьский закат. Простор города, видимый с высоты этого здания потерял для него всякий смысл… до самого завтрашнего вечера, когда он имел шанс снова увидеть её.
Ты спросила меня
Ты спросила меня так, как будто бы мы прожили пятнадцать лет до развода. А разошлись очень тихо и мирно, потому что всегда знали, что не любим друг друга. И расторжение нашего неблагословлённого альянса как будто нужно для какой-то, опять-таки, общей цели.Ты спросила меня, глядя мне прямо в глаза. Глядя так, как никто мне в глаза не смотрит.
Ты смотрела на меня своим северо-восточным голосом, который мне, кстати, никогда не нравился.
Ты спросила меня, не здороваясь, и, как всегда, держа руки в карманах.
Ты спросила меня, и твои глаза блеснули каким-то детским азартом.
Ты спросила меня: «Кто ты?»
26.11.2008, 01:14